– Я пытался, но мне сказали, что тебя нет в городе.

– Да, думаю, так оно и было. Ведь это происходило осенью шестьдесят второго года – в разгар кубинского кризиса. Все же, что касается того, скотина ты или нет…

– Ладно, Ник, хватит прикидываться. Если тебя что-то тревожит, как ты сказал по телефону, почему бы тебе не сообщить все напрямик?

– Ты действительно этого хочешь?

– Конечно хочу.

Лицо Ника неожиданно стало серьезным. В баре, как всегда, было душно. Луч заходящего солнца проник в помещение сквозь щель между оконными занавесями, коснувшись уголка левого глаза Ника. Он весь напрягся, допил мартини и погасил окурок.

– С тобой я могу говорить откровенно. Большинство людей, не видя друг друга двадцать пять лет, становятся чужими, но для меня ты не посторонний. Я могу тебе доверять. Конечно, я могу доверять и Эндрю Долишу…

– Это семейный адвокат, не так ли?

– Да. Но так как я парень подозрительный, то, пожалуй, могу доверять только тебе. У меня неприятности – это связано с происходящим в Грингроуве, да и в других местах, с дядей Пеном, тетей Эсси и прочими. Остается только надеяться, что я сумею с этим справиться.

– Так что же происходит в Грингроуве?

– Привидения, – ответил Ник, внезапно поднявшись.

– Привидения?

– По крайней мере, выглядит как привидение. Но это не все. Новое завещание. Таинственные женщины из плоти и крови появляются, а потом исчезают, будто никогда не существовали.

– Что за белиберду ты несешь? – резко осведомился Гэррет.

– Ага, задело! – усмехнулся Ник, к которому на минуту вернулась былая жизнерадостность.

– Я спрашиваю, что ты имеешь в виду?

– Дело в том, ваше степенство, что вы выглядели несколько странно, когда я спросил, женаты ли вы. Возможно, как выразились бы ваши коллеги по шоу-бизесу, вы встретили даму?